Среди вечных тем, таких как любовь, смысл жизни и всё такое прочее, зомби занимают особенное место. Есть в неказистых упырях нечто неотвратимо притягательное, что побуждает всех проникаться к ним глубинной симпатией. Неслучайно детвора в «Супер 8» снимает кино именно о них. Когда приходит пора переосмыслить и обогатить классику – например, «Гордость и предубеждение» – именно живые мертвецы становятся первыми парнями на деревне. Кинематограф вынужден возвращаться к ним снова и снова, потому что в глубине души практически каждый мечтает сделать свой фильм о зомби. Чёрт, да дай мне сейчас камеру и деньги, я и сам побегу клепать нетленный шедевр о ходячих трупаках и ни о ком другом. Говард Оверман – не исключение, а нормальный мужик, поэтому его желание видеть в своём сериале зомби абсолютно понятно и естественно.

Однако скромное обаяние монструозности имеет и обратную сторону. Колоссальная популярность этих разлагающихся господ подразумевает избитость их образа, поэтому крайне важно преподнести всё небанально. На этом моменте можно выдохнуть спокойно – эпизод про зомби стал лучшим в сезоне. А последовавшая за ним финалка неожиданно пренебрегла привычным расхлябанным дебоширством и ударилась в сентиментальность, красиво, кроваво и эмоционально сведя концы сюжетных нитей.

Вплоть до пятой серии верховный сценарист Misfits поставлял эпизоды в шахматном порядке, исправно чередуя отличные с проходными. Шоу штормило, и его вихляние по зигзагообразным виражам качества недвусмысленно намекало, что пора пускать в ход тяжёлую артиллерию. «Чем богаты, тем и рады», – вероятно, мрачно думал Оверман, за неимением ничего более грозного расчехляя метафорическую рогатку в виде сравнительно неизвестного драматурга Джона Брауна.

В принципе, не сказать, что подобная мера борьбы с кадровой недоукомплектованностью была совсем уж неуместной. За плечами Брауна высился довольно похабный кукольный сериал про дворовых зверушек Mongrels, чья эпатажность роднила его с прохиндеями в оранжевых комбинезонах. Новичок выстрелил дуплетом эпизодов.

Когда на исходе второго сезона Кёртису сообщили, что его способность уплыла вместе с еврейским дедушкой, вознамерившимся пропутешествовать во времени и грохнуть Гитлера, все посмеялись и забыли. Но только не предприимчивый старичок, год спустя таки созревший для осуществления своей миссии – и лопухнувшийся. Чего он не ожидал, так это того, что Гитлер окажется по-молодецки здоровым боровом, который не только намнёт бока пенсионеру, но ещё и мобилку отнимет, как заправский гопник. Дедушке ничего не осталось, кроме как вернуться зализывать раны в родную современность, где его уже подкарауливал полный эффект бабочки с воцарившимся фашистским режимом.

Почему-то люди так устроены, что готовность погибнуть за идею неизменно видится чем-то красивым и возвышенным. Даже если идея откровенно так себе и весь её революционный запал сводится к незамысловатым откровениям вроде «Ковыряться в носу неприлично, но до чего практично!». Новейший эпизод как раз из этой оперы. Сказ о дебильном желании двух дурачков стать супергероями неожиданно обернулся сильной и пробирающей историей.

Обыкновение выцеживать юмор из пошлых моментов присуще в первую очередь низкопробным молодёжным комедиям американской сборки. Как печально известный архетипический пример можно привести сложные, порочные отношения подростка и пирога, служившие источником неловкости равно как для героя, так и для зрителя. «Неудачники» тоже охотно лезут на территорию выделывания излишне физиологических кренделей, но с одним важным отличием. Мерзавцам нисколечко не стыдно, более того – за свои бесславные подвиги они испытывают непередаваемую гордость. Распорядись судьба так, что Руди случилось бы огулять кондитерское изделие, то с него бы сталось нацепить футболку с надписью «Да ебал я этот пирог!» – а затем ещё долго досаждать окружающим самодовольной ухмылкой и рассказами о своих сомнительных сексуальных победах.

Если вы снайперски сблевнёте кому-то в капюшон, едва ли это будет восприниматься как венец остроумия. Вот и в Руди вызывает уважение не то, что он за милую душу ссыт в раковину, а то чувство глубокого удовлетворения, с которым он это делает, словно спасает котёнка из горящего дома. Такая непоколебимая непрошибаемость вкупе с желанием невозмутимо наслаждаться жизнью даже в не самых её благообразных проявлениях не могут не располагать к себе.

Третий сезон в первую очередь должен был дать ответ на монументальный вопрос «Есть ли жизнь после Нейтана?». Отрадно, что он не стал откладывать это насущное дело в долгий ящик и внёс предельную ясность уже в премьерке. Что ж, плохая новость: сериал однозначно не стал лучше. Хорошая новость: он всё так же зубодробительно охрененен.

Ниже – несколько слов о прощальной короткометражке с Нейтаном, которая оказалась столь возмутительно хороша, что проигнорировать её стало бы непростительным хамством, а также разбор последних тенденций и препарирование его новоиспечённой замены.

Вообще на фоне прочих новостей о скоропостижном отбытии Шихана известие о том, что расставанию с нами он уделит жалких девять минут, воспринималось как ложка дёгтя в бочке со сколопендрами. Однако эта лениво брошенная кость оказалась столь вкусной, что все обиды можно смело посылать к чёрту.

Классно воплотить задуманный концепт – деяние достойное, но довольно расхожее. Радость даже от самой прекрасной вещи имеет свойство угасать с течением времени, поэтому сценаристу бывает полезно потеребить свою исходную идею, повертев её и так, и сяк, чтобы понять, какое развитие будет для неё лучшим. Основная формула не претерпела особых изменений: юные маргинальные ебандеи, преображённые сверхсилами, попеременно встречают других таких же перекосодрюченных особ, результатом чего раз за разом становится иступлённый и бесноватый цирк. Зато в ряде нюансов сериал взалкал вступления на непроторенную дорогу перемен и принялся по ней плутать, нащупывая новые точки опоры.

Второй сезон получился не таким ровным, как первый, и довольно спорным в отдельных своих проявлениях. Впрочем, всё это лишь мимолётные наблюдения, в то время как главное, что нужно о нём знать, – он выдался отпадным.

Похоже, отечественные робин гуды сериальных переводов наконец встретили достойного соперника в лице неказистого забугорного словечка Misfits. Лихорадочно перебрав наименования вроде «Неудачников», «Долбанутых», «Отбросов» и «Плохих», они так и не достигли странной штуки под названием консенсус. В общем, не только не блеснули лексической артиллерией, но и внесли немалую путаницу. Даже жаль, что никто из них не пошёл дальше и не обратился к традициям русской классической литературы 19-го века, вспомнив «Лишних людей». Или вот «Пиздюки» – ёмкое, хорошее слово – тоже могли бы прийтись ко двору. Адекватности в таком переводе примерно столько же, как и в большинстве предложенных выше вариантов, зато какое благозвучие. Так что же это за негодники, из-за которых столько пересудов?

Завязка у сериала звучит предельно идиотски: группу молодых антисоциальных ублюдков шандарахает молнией, после чего у них появляются суперспособности. Будь шоу американским, ребята наверняка бы в тот же час пафосно нарядились в трико жизнерадостных сутенёрских расцветок и принялись изводить зло во всём мире хотя бы лишь одним своим имбецильским видом. К счастью, дело происходит в Англии, а тамошняя распущенная молодёжь такими вздорными непотребствами не озабочена. Да и вместо тесных лосин облачение героев составляют сиротские оранжевые комбинезоны-спецовки, словно выдранные со слезами из гардероба безвинного гастарбайтера. Такой обновкой они обязаны своим мелким прегрешениям перед буквой закона и теперь должны горбатиться на исправительных работах вроде вдумчивого соскабливания граффити со стен. За необходимой завлекательностью этих занятий проследит научно-фантастический элемент.

Как ни странно, за этим непритязательным фасадом прячется один из лучших сериалов последних лет. Всесторонне великолепно написанный, смешной, бескомпромиссный, свежий, драматичный, сдобренный отличным саундтреком и снова смешной.