«Конан-варвар» в идеале должен был одурманить современных мягкотелых зрителей мужского пола до состояния полного неадеквата. Задача, в принципе, не самая сложная на свете, иначе футбольные или любые другие спортивные клубы не справлялись бы с ней так хорошо и с таким завидным постоянством. И любого хулителя фильма можно было бы метко осадить ярко выраженным сомнением в его гетеросексуальности. Мол, ты чё, гей, а?
Впору поплакать над смехотворным количеством киноперсонажей, не павших под напором воинствующего феминизма и ещё способных дать просраться врагам, набухаться в хлам и сообщить бабе (извините, читающие это девушки), где её место. Собственно, всего двое — Джеймс Бонд и Конан.
И нельзя сказать, что режиссёр Маркус Ниспел или актёр Джейсон Момоа провалили эту часть фильма. Конан, как и обещано, живёт (и даёт умирать другим), любит (ну, типа того) и режет (а также протыкает, отсекает и пытает).
Беда в том, что главному герою приходится сражаться и, увы, проигрывать не зловредным колдунам или древним богам, а ужасному сюжету и лютой дешевизне. История изобилует весёлыми косяками, которые искусственно продлевают повествование, так что иногда протагонисту приходится заниматься бессмысленными вещами или прибегать к помощи бесполезных персонажей.
Явная попытка сделать эпично со скромным бюджетом бьёт по зрелищности самым обидным образом. В первую очередь страдает экшен, который иногда — чаще всего при свете дня — поставлен в лучших традициях жанра, а иногда — в полной темноте — сделан в худших традициях рваного монтажа и камеры на последней стадии болезни Паркинсона.
Кино, как ни странно, прекрасно осведомлено о своих недостатках и пытается сгладить углы режиссурой. В фарш перемалывается огромное количество народа, действие сохраняет спокойствие не больше, чем на три минуты, а на четвёртой обязательно начинается драка, погоня или хотя бы словесная перепалка. Метод постановки кадра у Ниспела крайне специфический: если человек падает с лошади, то обязательно покажут, как он размозжил башку о лежащий на обочине валун, ну а когда Конан отрубает кому-нибудь конечность, то дело не обходится без крупного плана отчекрыженной части тела.
Спасает ли кинематографическое варварство ситуацию в целом? До определённой степени — конечно. Вершина «Конана» — это кровавая бойня с элементами цирка, когда есть большие шансы раньше времени пресытиться как кровищей, так и главным клоуном. Даже если ты натурал.
